МИФОЛОГИЧЕСКИЕ ИСТОКИ И ЛИНГВОКУЛЬТУРНАЯ СИМВОЛИКА СЧАСТЛИВЫХ ЗНАКОВ В АНГЛИЙСКОЙ, КИТАЙСКОЙ И ТАЙСКОЙ ТРАДИЦИЯХ

Abstract

Аннотация. Статья посвящена сопоставительному лингвокультурологическому анализу символики удачи в английской, китайской и тайской традициях. На материале цветовой символики, зоонимов и мифологических существ, а также мифов о происхождении «счастливых» знаков рассматривается вопрос о механизмах порождения символического значения в разных культурах. Выдвигается и проверяется гипотеза о том, что в китайской традиции символика удачи в значительной степени мотивирована языковой игрой — омонимией и фонетическим созвучием (蝠/福, 喜鹊/喜, 过年), тогда как в английской традиции доминирует мифолого-религиозный и фольклорно-нарративный механизм мотивации (подкова, четырёхлистный клевер, дракон), в котором язык выполняет вторичную, номинативную функцию. Тайская традиция рассматривается как промежуточный случай, синтезирующий анимистические верования и буддийскую космологию. Анализ цветовой символики показывает, что доминирование лингвистического механизма в восточных культурах носит избирательный, а не всеобщий характер. Делается вывод о перспективности расширения исследования за счёт привлечения узбекского и каракалпакского материала.
         
         Abstract. The article presents a comparative linguocultural analysis of luck symbolism in the English, Chinese, and Thai traditions. Drawing on color symbolism, zoonyms and mythological creatures, and origin myths of "lucky" signs, the study examines the mechanisms underlying the formation of symbolic meaning across cultures. It argues that in the Chinese tradition, luck symbolism is largely motivated by linguistic play — homophony and phonetic resemblance (蝠/福, 喜鹊/喜, 过年) — whereas the English tradition is dominated by mythological, religious, and folk-narrative motivation (the horseshoe, the four-leaf clover, the dragon), in which language plays a secondary, nominative role. The Thai tradition is treated as an intermediate case that synthesizes animist beliefs with Buddhist cosmology. The analysis of color symbolism demonstrates that the dominance of linguistic motivation in Eastern cultures is selective rather than universal. The article concludes by proposing an extension of the study to Uzbek and Karakalpak material.